Великий, могучий...

Тайи баҳсҳои тезутунди рӯзҳои ахир бархе ба ин пиндори ғалат уфтодаанд, ки мо, гардонандагони гурӯҳи “Забони порсӣ”, мухолифи сарсахти забони русӣ ё ҳар забони дигаре ҷуз порсӣ ҳастем. Албатта, ҳарфи газофест, ки ҳеч фарди огоҳ нагӯяд.

Забони русӣ ҷузъи забонҳои матраҳи ҷаҳон аст ва донистани он бар тавоноиҳои мо меафзояд, моро муҷаҳҳазтару муқтадиртар мекунад. Ва чи беҳтар, ки забонҳои матраҳтаре чун инглисию ъарабию фаронсавиро ҳам бидонем ва ҳар чи беш бидонем, беҳтар аст. Омӯхтан шояд танҳо чизест, ки эътидол намешиносад, чун омӯхтанӣ уқёнусест, ки ҳаргиз намешавад батамом даркашиду ба ниҳоят расид.

Аммо яке омӯхтан асту дигарӣ омехтан. Омӯхтани русӣ накӯст, аммо даромехтани он бо порсӣ зишт. Омӯхтани ҳар забоне накӯст, агар бар пояи забони худӣ бошад ва моро дучори буҳрони ҳувият накунад. Ин байтро ҳазорбора мешавад бозгуфт, ки:

Ҳар кас ба забони худ сухандон гардад,
Донистани сад забон-ш осон гардад.

Чун пойдевор, таҳкурсӣ, пояи бино дар шахсияти ҳар инсоне ҳамоно забони модарии ӯст.

Омӯхтани русӣ ва худро рус ё русзабон пиндоштани як тоҷик ҳамонанди нодида гирифтани он пойбаст (фундамент) ва муъаллақ мондан дар ҳавост; ҳамонанди туфи сарболост, ки бар рух нишинад; туф ба ҳувияту модару падару ҷадду обо аст. Ношоист аст, чун ҳувияти ӯро ҷареҳадор карда ва аз ӯ мавҷуди нокуҷоободӣ сохтааст: на тоҷики мутлақу на русии тамом. Бар пешониаш ҳакк шуда, ки рус нест ва бо гӯиши маскавӣ ҳам ӯро ҳеч кас рус нагуморад. Як видеуи тозаро, ки дишаб медидам, ҷавони озариро нишон медод, ки русиаш бамаротиб беҳтар аз русҳои мусоҳибаш буд ва кӯчактарин лаҳҷаи қафқозӣ надошт ва мегуфт, шаҳрванди Русия ҳам ҳаст, аммо мусоҳибони нажодпарасташ, ки чашм ба чашму мӯи сиёҳаш дӯхта буданд, ӯро ба “ҷурм”-и норус будан сарзаниш мекарданд...

Яъне русӣ барои як тоҷик сирфан абзору ҷавшан аст, на сиришту тан. Моя аст, на дарунмоя.

Тавсияи мо ба ҳамаи ъазизон ин аст, ки русию инглисию ъарабию.., агар метавонанд, забонҳои дигарро ҳам фаро бигиранд. Аммо пойбаст (фундамент)-ро фаромӯш накунанд, ки ҳамоно порсист, то муъаллақу ҳайрон намонанд.

A Broken Account Breaks Russian Wires

Вчера аккаунт Ассошиэйтед Пресс в Твиттере оказался в руках шутников, которые отправили 8 словечек, дабы определить кто окажется в дураках на этот раз: «В Белом доме прогремели два взрыва, Обама ранен».

Пресловутое российское агентство ИТАР-ТАСС среагировало сиеминутно, повторив «сообщение» слово в слово. Других я не заметил. И пошло-поехало. Даже моя любимая российская радиостанция «Эхо Москвы» прервала эфир передачи «Большой Дозор» о социальной политике Москвы и сообщила о «взрывах в Белом доме и о раненном Обаме».

Даже Леонид Печатников – заместитель мэра Москвы по вопросам социального развития умудрился пошутить: «Если Обаме понадобится медицинская помощь, в наших новых объединениях ему её окажут квалифицированно».

Но позже журналистов осинело, а главный редактор «Ведомостей» Татьяна Лысова не смогла умолкнуть и дала назидание журналистам «Эхо Москвы», что мол, «Я извиняюсь, это к вопросу о том, чем отличается настоящая журналистика от блогов. Будьте внимательны!»

Теперь, как обстояли дела у нас, «корыстных журналистов Запада». Почти наперегонки с уткой у нас на экране появилось особое сообщение, что якобы взломанный аккаунт АР распространяет ложное сообщение о взрывах в Белом доме. На то и все улеглось. Не то и наш «Большой Дозор» мог бы оказаться большим позором в деле журналистики.

رسالت مجلۀ زبان پارسی

رسالت «زبان پارسی»

پاسخ به مقالۀ «زبان پارسی: برای حفظ زبان تاجیکی است یا تخریب آن؟» به قلم رستم مجیدف، «آزادگان»، ۲۹ مارس ۲۰۱۳)

 

با سپاس از نشریۀ وزین «آزادگان» و شخص رستم مجیدف که از قضا در گروه «زبان پارسی» هم حضور دارد، برای انتشار نقدی این‌چنین از نخستین شمارۀ مجلۀ «زبان پارسی». به مجلۀ محقر و رایگان ما که از پول هموندان فرهنگ‌دوست گروه روئیده و هیئت تحریریه‌اش کسی جز نویسندگان مطالب شماره نیستند، افتخار داده‌اند. خردمندی گفته است: «ویرانگرترین انتقاد بی‌تفاوتی است». پس رستم مجیدف ارجمند را می‌ستایم که بی‌تفاوت نیست. از سوی دیگر، گوستاو فلوبر می‌گوید: «کار هر چه بهتر باشد، انتقاد بیشتر را جذب می‌کند». پس نخستین گام مجلۀ «زبان پارسی» را هم باید ستود که انتقاد از آن نقل محافل نشریۀ گران‌وزنی چون «آزادگان» شده است. از انتقاد استقبال می‌کنیم. چون ضامن تقویت و تحکیم است.

به ایرادهای رستم مجیدف که متأسفانه بسیاری از آنها کهنه‌اند و بارها بحثش را کرده‌ایم، همین‌جا یک به یک پاسخ خواهم گفت.

***

رستم‌جان به نقل از مطهری می‌گوید: «برای از بین بردن یک عقیده مهم نیست به آن خوب هجوم شود؛ کافی است که از آن بد محافظت شود». به مثل این، امروز از زبان معاصر تاجیکی و پارسی ورارود (یا همان ماوراءالنهر که سرزمین آسیای میانه است) خیلی بد محافظت می‌شود. چنین می‌نماید که صف محافظان بد آن می‌افزاید».

ادامۀ نوشته برملا می‌کند که قشری از «محافظان بد» ِ زبان، افرادی چون نویسندۀ ارجمند آن مقالۀ انتقادی هستند که زبان پارسی را با عبارات مغلق «زبان معاصر تاجیکی و (؟) پارسی ورارود» می‌شناسند و می‌شناسانند، بر افراد پایبند به نام اصیل و املای اصیل زبان می‌تازند و پایبندی شدید و برده‌گونۀ خود به املای روسی را «محافظت خوب از زبان معاصر تاجیکی و پارسی ورارود» می‌پندارند که مسلماً مضحک است. یعنی اگر در تشخیص نام زبان مادری‌مان گیچ و گول شویم و آن را با عباراتی هفتادمنی تعبیر کنیم و املای روسی را عین مال حلال رودکی‌نشان بر سینه آن‌چنان بفشاریم که بر عمق قلب‌مان بنشیند، از جملۀ «محافظان خوب زبان» هستیم. و اگر نام زبان مادری‌مان را فردوسی‌وار «پارسی» بدانیم، املای زبان را سیناوار حفظ کنیم (که Платон را افلاطون و Сократ را سقراط نوشته بود) و به سان تمام پارسی‌نویسان دیروز و امروز تاریخ و جهان «عربی» ъарабӣ را با «ع» بنویسیم، از زمرۀ «محافظان بد زبان معاصر تاجیکی و پارسی ورارود» خواهیم بود. از رستم‌جان خواهشمندم سر این نکته اندیشه‌ای ژرف داشته باشد، تا دریابد که از زاویۀ غلطی وارد موضوع شده و سر و تهِ قضیه را اشتباه گرفته است.

***

رستم ارجمند می‌گوید: «حالا زبان تاجیکی و پارسی را با این نام قبول کنیم یا نه، مسئلۀ دیگر است».

نه، جان برادر، عین مسئله و در واقع، مغز مسئله، همین است. آنانی که به گواهی تاریخ گوش جان سپرده‌اند و قائل به پارسی بودن ِ زبان مادری ما هستند، آن گسست مصنوعی کرملین‌محور را نپذیرفته‌اند. جایی دیگر هم گفته بودم: اگر حتا تمام جهان یک‌شبه نام رنگ «سیاه» را تبدیل به «سپید» کنند، ماهیت رنگ سیاه عوض نمی‌شود و آن همچنان سیاه می‌ماند. تغییر نام زبان مادری ما که رستم‌جان در تحمیلی بودن آن هم بی‌دلیل شک وارد کرده، سرشت زبان ما را عوض نکرد. شاخ و برگ آن را قیچی زد، اما سرشتش دست‌نخورده ماند و آن شاخ و برگ بریده دوباره از شیرۀ آن سرشت، نوش جان می‌کند و در حال روئیدن است و هم‌اینک ما شاهد آن رویداد شگرفِ باز جستن روزگار وصل خویش هستیم که مولوی هم می‌گوید به‌ناگزیر اتفاق خواهد افتاد. پس نام زبان ما «هر چه بادا باد!» نیست، بلکه «پارسی» است. درک این نکته، بسیاری دیگر از گره‌های ذهنی‌ای را که دوستم رستم پیدا کرده است، خواهد گشود. اگر اختلاف دیدگاه ما بر سر این نام است، تمامی بحث را باید به گونه‌ای دیگر طرح می‌کرد و می‌کردیم.

***

حالا اگر قبول داریم که زبان ما همان زبان پارسی رودکی و مولوی و حافظ و سعدی و احمد دانش و صدرالدین عینی است، که بعد از یورش سرخ نامی دیگر برایش برگزیدند و بر صاحبان زبان تحمیل کردند (اتفاقی که سال ۱۹۶۴ در افغانستان تکرار شد) پس باید از آسیب‌‌های تاریخی وارده به زبان‌مان در طول دورۀ استیلای سرخ هم آگاه باشیم. باید برایمان این پرسش وجود داشته باشد که چرا واژۀ «پرالتار» که در نشان دولتی «جمهوریت خودمختار شوروی اجتماعی تاجیکستان (۱۹۲۹) می‌بینیم، در نوشت امروزی ما пролетар (پرالتــَـر) شده است. باید از خودمان بپرسیم که چرا احمد دانش «پاریس» می‌گفت و می‌نوشت («پاتی پاریسی، آن سروقد زهره‌جبین...») و حالا افرادی چون رستم ارجمند و یاران هم‌نظرش Париж (پـَـریژ) می‌نویسند؟ این تغییر کی، چه‌گونه و چرا اتفاق افتاد؟ کی دستورش را صادر کرده بود؟ دستور خودی بود یا از صدها فرسنگ دورتر دیکته شده بود؟ باید برایمان سوال باشد که چرا عنوان روزنامۀ «تاجیکستان سرخ» در پایان دهۀ ۱۹۲۰ میلادی به خط لاتین Tajikistan-i Surx نوشته می‌شد، اما به دستور آکادمیسین سمیونف در خط رسمی لاتین‌مان تبدیل به Tocikistoni Surx شد. باید یادمان باشد که تا دیروز واژه‌های республика (رسپوبلیکا)، округ (آکروگ)، участка (اوچَستکه) جزء لاینفک «زبان ادبی حاضرۀ تاجیک» محسوب می‌شدند که آن هم از آسیب‌های هولناک یورش سرخ بر زبان ملت بود، که در پایان دهۀ 1980 فرهنگ‌دوستانی دست‌بکار کندن این علف‌های هرزه شده بودند. آیا به نظر رستم ارجمند، تمام این آسیب‌ها رُفته و زبان سفته شده؟ مسلماً چنین نیست. این فرایند بازرُستن همچنان ادامه دارد و تا زمانی ادامه خواهد داشت که درخت زبان پارسی دوباره تناور شود و نوشته‌های ما و شما به زبان مادری‌مان را نه هفت میلیون که بیش از ۲۰۰ میلیون تن بخوانند و دریابند.

***

رستم مجیدف با ذکر «فرق داشتن ِ گویش تاجیکان و پارسی‌زبانان ورارود از ایران» می‌نویسد:

«برای مثال، ما کلمۀ телевизион (تلویزیان) را به همین طرزِ تلفظ و نوشت قبول داریم و استفاده می‌کنیم. حالا از ما می‌خواهند از این نوشت و تلفظ رو تابیم و тилвизюн (تیلویزیون) را قبول نمائیم. حد اقل می‌توانستند شکل در ایران پذیرفته‌شدۀ "سیما" را پیشنهاد کنند.»

خوب بود اگر رستم‌جان توضیح می‌داد که منظور از «ما» کی‌ها هستند. آیا «ما» همۀ تاجیکان را فرا می‌گیرد یا افراد پایبند به املای روسی را؟ اگر منظورش از «ما» همۀ تاجیکان است، آیا به‌ناخودآگاه تابعیت و ملیت تاجیکی همۀ دست‌اندرکاران مجلۀ «زبان پارسی» را لغو کرده است؟ اگر منظورش از «ما» کسان پایبند به املای روسی است، باید می‌فهمید که صحبت از املای پارسی است، نه روسی. واژۀ television به زبان پارسی به شکل телевизюн (تلویزیون) آوانویسی می‌شود. ما که خودمان را پارسی‌زبان می‌دانیم، با چه دلیلی منطقی باید آن را تبدیل به телевизион (تلویزیان) کنیم، جز این که بیگانگان از ما خواسته بودند؟ حالا که دست ستم فرهنگی بیگانگان از سرمان دور شده، چه ضرورتی باقی مانده است که غلام یک دستور ناهمخوان با روح زبان‌مان بمانیم؟ وقتی که به خط پارسی برمی‌گردیم (و این اتفاق خواهد افتاد)، کسانی چون رستم ارجمند چه‌گونه خواهند دانست که املای این واژه به پارسی «تویزیان» نیست، بلکه «تلویزیون» است؟

ضمناً، واژۀ «تلویزیون» در ایران هم «تلویزیون» است. «صدا و سیما» اسم خاص Кумитаи телевизион ва радиошунавонӣ (کمیتۀ تلویزیون و رادیو) در ایران است. یعنی هیچ کس در ایران از شما نخواهد خواست که «سیما» را روشن یا خاموش کنید. نام آن دستگاه به پارسی معیار هم «تلویزیون» است.

اگر رستم و یاران هم‌اندیشش را این پرسش آزار می‌دهد که چرا о-ی لاتین در واژۀ television تبدیل به «و» (у) شده، باید بدانند که در بیشتر موارد آن حرف به پارسی у (و) برگردان می‌شده و می‌شود. به «سقراط و بقراط و افلاطون» می‌شود بار دیگر توجه کرد که پیرو همین قاعده‌اند. و همین طور برعکس، у-ی کوتاه ما به لاتین و روسی o برگردان شده و می‌شود. نمونۀ بارزش Согд (Soghd) است که همان «سُغد» ِ پارسی است. اگر دوستان جرأت می‌کردند و این ایراد ناعلمی را از دانشوران روس می‌گرفتند که «چرا у-ی ما را تبدیل به o کردید؟»، حتماً رساله‌ای تحویل‌شان می‌دادند. و آن گاه شاید باورشان می‌شد. چون رساله از مسکو آمده است و استدلال از آن ِ روس‌هاست. اسفبار نیست؟

***

رستم مجیدف ارجمند به موضوع آب‌شستۀ «آبَمه و اوباما» هم اشاره کرده که در این مورد مقالۀ مفصلی در هفته‌نامۀ «نگاه» منتشر شده بود و در همان شمارۀ نخست «زبان پارسی» هم مقالۀ پرمغز اسفندیار آدینه موضوع را به‌خوبی شکافته است. استدلال‌ها را تکرار نمی‌کنم، چون دوستان مجله را در اختیار دارند و می‌توانند با دقت بیشتر جستار «پارسیانه بگوییم، پارسیانه نویسیم...» را بخوانند و اگر ایرادی دارند، با ذکر دلیل‌های خود عالمانه بگیرند. این‌جا به همین قدر اکتفا می‌کنیم که املای Barak Obama به زبان پارسی «باراک اوباما» است و دوستانی که الفبای پارسی بلد هستند، حتمآً می‌دانند که آن به پیریلیک Борок Убомо برگردان می‌شود که از دید صوتیات همخوان و خمخون با پارسی است.

***

اشکال این‌جاست که رستم اصرار دارد نام‌ها و واژه‌های خارجی را به املای روسی بنویسیم و به این گمان باطل است که این شیوۀ «محافظت خوب» از زبان پارسی است. چه‌گونه می‌شود با دفاع از املای روسی از زبان پارسی «محافظت» کرد؟ وقتی که در تمام آثار کلاسیک و امروزی پارسی a-ی لاتین «آ»ی پارسی محسوب می‌شود، چرا باید هنجار زبان را شکست و آن را روس‌مآبانه  Оба́мa گفت؟ در زبان پارسی تکیه‌کلام روی هجای آخر می‌افتد، نه یکی مانده به آخر (که تلفظ روسی است). امیدوارم رستم گرامی تا این‌جا دریافته باشد که در حال دفاع سرسختانه از املا و تلفظ روسی است. به چه دلیلی عقلانی املا و تلفظ روسی را باید «تاجیکانه‌تر» از املا و تلفظ پارسی (تاجیکی) بدانیم؟

***

شاید سر رستم مجیدف را به درد آوردم با این پاسخ طولانی. اما چاره‌‌ای جز پی گرفتن جستار در برابر پندار نیست. به‌ویژه آن‌جا که می‌گوید:

«فعالان گروه... معیار زبان پارسی ایران را دستور قرار داده‌اند و دعوت می‌شود دیگران نیز همین کار را کنند. اما تا کجا این درست است؟ حالا ما نمی‌توانیم بالکل این حجت را از ایرانیان نسخه کنیم. در حالی که ما واژه‌هایی مثل «درآمد» و «برآمد» تاجیکی داریم، چرا «ورودی» و «خروجی» عربی را بگیریم؟ یا «کارد» تاجیکی را گذاشته، «چاقو»ی ترکی را قبول کنیم؟.. بدتر از همه آن است که پیشنهاد می‌شود وام‌واژه‌های روسی را که به آنها الکی (دیگر) عادت کرده‌ایم، بگذاریم و وام‌واژه‌های انگلیسی و فرانسوی را بگیریم. بله، از یک اجنبی رو گردانیم و رویم نزد اجنبی دیگر. حالا چه فرق دارد؟!»

فرق این است که ما بید گفته‌ایم و رستم ارجمند باد شنیده است.

زبان پارسی منحصر به چاردیواری قشلاق (روستا)های ما نمی‌شود، بلکه به فراخنای دشت‌ها و دریاها هم می‌رسد و بخش عظیمی از جهان را فرا گرفته است. اکثریت قریب به اتفاق هم‌زبانان ما آگاه و ناخودآگاه بیانی را پذیرفته‌اند که زبان معیار را شکل داده است. زبان معیار همان زبانی است که بیشترین تعداد فرآورده‌های ذهنی به آن آفریده می‌شود. هدف از ترویج زبان معیار بیرون جَستن از پشت همان چاردیواری فشلاق‌ها و پر گشودن بر فراز دشت‌ها و دریاها و بخش عظیمی از جهان است که پارسی آن‌جا گویشورانی دارد. «درآمد» و «برآمد» ترجمۀ موبه‌مو یا گرته‌برداری از вход و выход ِ روسی است و در آثار هیچ بزرگ پارسی‌گویی دقیقاً به همین معنی به کار نرفته است. حالا بفرمائید که کدام یکی اجنبی است کدام خودی؟ از بد روزگار، این واژه‌ها پیش از دستکاری روس‌ها در زبان‌مان با معناهایی دیگر حضور داشته‌اند. «درآمد» در زبان پارسی همان معنای «عائدات» را دارد و «برآمد» به معنی «روا کردن» یا «برار کار» است و به همین معنی هم در فرهنگ‌نامه‌های کلاسیک پارسی آمده است. حالا اگر در میان جمع عظیمی از پارسی‌گویان بیرون از چاردیواری خودمان صحبت از «درآمد و برآمد» به میان آوریم، آیا فهمیده خودهیم شد؟ یا اصلاً مهم نیست که فهمیده شویم؟

***

رستم گرامی با قاطعیت رشک‌برانگیزی حکم می‌کند که «ورودی» و «خروجی» عربی است، غافل از این که این واژه‌ها با هیئت پارسی‌ای که به خود گرفته‌اند، تنها در زبان پارسی به این معانی خاص به کار می‌روند. Вход و выход به زبان عربی «مدخل» و «مخرج» است، نه «ورودی» و «خروجی» که هر دو برساختۀ پارسی‌گویان و نتیجتاً پارسی است.

رستم‌جان از قاطعیت مفرط کوتاه نمی‌آید و «کارد» را از ترکیب واژگانی پارسی ایران بیرون می‌اندازد و «چاقو»ی پارسی را به ترکان می‌بخشد. غافل از آن که «کارد» در پارسی ایران هم کاربرد فراوان دارد، اما معنی آن دقیق‌تر است و تنها در مورد کارد بزرگ به کار می‌رود. و «چاقو» برآمده از «چاک» (پاره، بریده) و پسوند پارسی «-و» پاک پارسی است و ویژۀ کارد کوچک است. حالا باید دقت در کاربرد واژه‌ها را فدای تعصب محلی‌ای کنیم که رستم گرامی به نمایش گذاشته است؟ آیا بهتر است به یکی «کارد» و به دیگری «چاقو» گفت یا عبارات «کارد کلان» و «کارد خرد» را ساخت که در نهایت هیچ کسی هم از آن عبارات بهره نگیرد؟

***

در ادامه می‌نویسد:

«اگر در محافظت زبان پارسی‌ایم و به این خاطر مجله‌ای چاپ می‌کنیم، پیش از همه باید خودمان زبان خود را پاک کنیم. اگر امکان استفادۀ واژه‌های پارسی-تاجیکی هست، چرا از وام‌واژه‌های عربی و ترکی و غیره استفاده کنیم؟ حالا ما به کی می‌خواهیم زبان ناب بیاموزیم که خودمان به زبان غیر سخن می‌گوئیم و می‌نویسیم؟»

شاید اشکال ریشه‌ای در درک رستم‌جان از رسالت گروه و مجلۀ «زبان پارسی» باشد که برای رخنه کردن دیوارها آمده، نه برافراشتن دیوارها و منزوی‌تر کردن تاجیک‌ها در جزیره‌ای که گرفتارش آمده‌اند. هدف دست یافتن به دوری‌هاست، نه کوتاه کردن دست‌ها. منظور گفتن و شنفتن است، نه به گوش خود قصه خواندن. آماج، بازیافتن توانمندی جهانگیر پارسی است، نه محدود کردن آن به چاردیواری. خواسته، غنی‌تر کردن پشتوانۀ واژگانی است، تا بتوان با تکیه بر آن دوباره به پیشرفت علم و فن نائل شد، نه عقیم و نازا کردن ذهن‌ها. پیشتر هم گفته بودم، اگر دنبال زبان پاک و ناب (عاری از وام‌واژه) می‌گردید، نمونه‌هایش را در میان قبیله‌های بیشه‌زار آمازون خواهید یافت که با جهان بیرونی هیچ پیوند و داد و ستدی نداشته‌اند و شمار لغات زبان‌شان از ۵۰۰ واژه فراتر نمی‌رود و شماره‌شان «یک، دو، بسیار، بسیار، بسیار» است.

در جهان هیچ زبان پیشرفته‌ای نیست که وام‌واژگان بسیاری نداشته باشد. توانمندترین زبان جهان که انگلیسی باشد، ۸۰ درصد واژگانش را مدیون زبان‌های دیگر است. دلیل وام گرفتن واژه‌ها در زبان‌های پیشرفته افزودن بر غنای معنایی زبان است. مسلماً تا جایی که می‌توانیم از واژگان ناب پارسی بهره بگیریم، باید چنین کرد. اما در مواردی یک وام‌واژه معنایی را القا می‌کند که واژۀ خودی ندارد. به مانند واژۀ «قلب» که بحثش را در گروه داشتیم. «قلب» همان «دل» است. اما «قلب‌شناس» همان «دل‌شناس» نیست. قلب‌شناس، پزشک متخصص عضو مشخصی از بدن است و دل‌شناس، فردی است که از دل و احساسات و عواطف کس آگاه باشد. حالا به خاطر تعصب و بیگانه‌ستیزی برخی از دوستان می‌سزد که یکی از این معناها را قربانی کنیم و به هر دو «دل‌شناس» گوئیم؟ می‌شود چنین کرد. اما زبان پارسی در نتیجۀ این تعصب ما غنی‌تری می‌شود یا بیچاره‌تر؟ مسلماً دومی پاسخ درست است.

***

داریم به پایان مطلب نزد یک می‌شویم، اگر اندکی دیگر حوصله کنید. امیدوارم رستم گرامی به تمام پرسش‌هایی که مطرح کرده است، پاسخ درخور بگیرد.

می‌نویسد:

«در حالی که «واژه‌نامک» مجله میان بیشتر از ۶۵ کلمه همگی ۱۵-۱۶ کلمۀ پارسی است و باقی عربی است، می‌توانیم گوئیم که مجله برای آموزش زبان پارسی تاجیکی است؟»

بله، می‌توانیم. البته، رستم‌جان در توصیف این بخش اغراق را به کار برده و از شمار واژگان پارسی ناب در آن فهرست کاسته است. اما با توجه به آن چه بالاتر عرض شد، تمام این ۶۵ واژه مال حلال زبان پارسی است، چون همگی در نوشته‌های پارسی شمارۀ یکم مجله آمده‌اند و در زبان روزمرۀ ده‌ها میلیون پارسیگوی جهان به کار می‌روند. با این تفاوت که برخی از «محافظان خوب زبان معاصر تاجیکی و پارسی ورارود» گاه زیادی از واژه‌های عربی‌ای کار می‌گیرند که در زبان معیار و زبان مجله کاربرد کمتری دارد یا اصلاً ندارد. به مانند همین واژۀ «کلمه» که امروزه در تنها در متن‌های مذهبی می‌آید و در سایر بخش‌ها جای خود را به واژۀ پارسی ناب «واژه» داده است. آنانی که داد و هوار از «عرب‌گرایی» ِ پارسی‌زبانان سر داده‌اند، غالباً نمی‌دانند که در زبان خودشان کاربرد وام‌واژه‌های ناضرور بس بیشتر است. پس این ایراد را نمی‌توان جدی گرفت.

***

رستم مجیدف رو به پایان مطلب می‌نویسد:

«تنها در صحفۀ اول مجله هشت خطا پیدا شد. در داخل مقاوۀ مجله سال چاپ ۱۳۹۲، موافق سال‌شماری ایران، نشان داده شده است و ۲۰۱۳ که موافق تقویم رسمی تاجیکستان است، در قوسین آمده است. در حالی که ترجمۀ تاجیکی «شاهزادۀ خردکک» اکزوپری هست، برگردان ایرانی آن را با نام ترکی «شاهزادۀ کوچولو» چاپ کرده‌اند».

یادآوری بایسته است که واژۀ «صحفه» سهو است و منظور «صفحه» یا «صحیفه» بوده. شاید هم در چیدن حروف مطلب این اشتباه رخ داده است. مثل یکی دو مورد خطای املایی دیگر در بالاتر مطلب رستم مجیدف (به مانند наврӯз به جای Наврӯз (نوروز)، Муттаҳарӣ به جای Мутаҳҳарӣ، ویرگول‌های بیجا، омада аст به جای омадааст (آمده است)، بی‌انسجامی در املای تشدیدهای عربی چون билкулл (بالکل) در برابر дар сафи... به جای дар саффи... (در صفِ...)، бахшиданӣ (بخشیدنی) به جای бахшуданӣ (بخشودنی)، сирилик به جای сириллик (سیریلیک) و چندی دیگر). آدمی است و جائز الخطا. از رستم‌جان خواهشمندم آن «هشت خطا در صفحۀ اول» را برشمارند تا ببینیم از خطاهای املایی بوده‌اند یا القایی.

چون مجله به زبان پارسی و ویژۀ زبان پارسی به دو الفباست، سال‌شماری آن هم به دو گونه (روسی و ایرانی) آمده است و نباید برای کس فرهیخته‌ای چون رستم مجیدف ایجاد پرسش می‌کرد.

در مورد قصۀ «شاهزاده کوچولو» (که رستم‌جان به‌اشتباه «شاهزادۀ کوچولو» نوشته است): اگر او دیباچۀ گوشۀ «کودکستان» را می‌خواند، مسلماً سردرگم نمی‌شد. مجلۀ «زبان پارسی» ترجمۀ «شاهزاده کوچولو» به قلم احمد شاملو را منتشر می‌کند که به همین نام بارها چاپ شده است. «شاهزادۀ خردکک» برای زبان معیار اندکی خردکک است و گیرایی و رواج ندارد. و صد البته، «کوچولو» به معنی بچۀ خردسال صرفاً پارسی است و در زبان ترکی وجود ندارد.

***

سرانجام، رستم مجیدف با پرسش‌های سنگینی متنش را به پایان می‌برد: «حالا این مجله برای حفظ زبان تاجیکی است یا تخریب آن؟ برای نشاندن زبان پارسی بر جایگاه مناسب در ماوراءالنهر است یا ترغیب گویش ایرانی؟»

با رجوع به آغاز بحث رستم‌جان باید خود را از سردرگمی «تاجیکی – فارسی» رها کند که مانع اصلی در درک مابقی صحبت‌هاست و به اتهام به‌ناحق بستن به این و آن می‌انجامد. مسلماً مجلۀ «زبان پارسی» برای نشاندن زبان پارسی بر جایگاه مناسب آن در خاستگاهش، به برکت یاری شمار اندکی از هموندان خیرپیشۀ این گروه، وارد میدان شده است. مجلۀ گویشی نیست، بلکه معیار است که برای برخی می‌تواند در آغاز سنگین باشد. این مجله برای کسانی که به دور از غرض و تعصب می‌خواهند بر دانسته‌های خود دربارۀ زبان‌شان بیفزایند، گنج شایگان رایگانی خواهد بود. آمده است که بسازد و برافرازد. آمده است تا همین سوءتفاهم‌ها را برطرف کند.

برای رستم‌جان کامگاری می‌خواهم.

A Persian Alphabet for Russians

Представьте себе частичку Руси, скажем, Подмосковье, вынужденное под игом чужеземцев отказаться от кириллицы и перешедшее на персидскую графику. Согласен, это представление кажется кошмарным сном для многих, но пересильте себя и представьте на миг русского писателя, сочиняющего на русском, но такого рода:
پردستاوته سبه چاستیچکو روسی، اسکاژم، پادماسکوویه، وینوژدنایه پاد ایگوم چوژه زمتسو آتکازاتسیا آت کیریایتسی ای پرشدشیه نا پرسیدسکویو گرافیکو...

Даже в самой Москве эти подмосковные записи останутся загадкой. Никто их не поймет и не будет читать. Они им кажутся странными, чуждыми, уродливыми, бессмысленными закорючками по сравнению с отчетливой, внятной, искусной, красивой кириллицей. К тому же, теми крючками любуются всего лишь 7 миллионов жителей Подмосковья, а кириллица доступна и необходима остальным 136 миллионам русскоязычных страны.

В результате, Подмосковье бросает писать свои сочинения и берётся за транслитерацию произведений Пушкина, Толстого, Достоевского, Чехова и всего прошлого на русско-персидскую вязь. Другая часть «интеллигенции» займётся транслитерацией современных книг. Транслитерация поглощает всю подмосковную интеллигенцию, дабы воссоздать целостность русского языка. 

Более творческие интеллектуальные личности переберутся в другие части России, предпочитая писать и творить для большинства русскоговорящих; либо потеряв всякий интерес к русской речи, переселятся в Европу и будут творить для других. Таким образом, подмосковная ветвь русского языка усохнет помаленьку. Останется лишь притча о «персидской гадюке», которая проглотила русское яблочко в подмосковном раю и о том как рай превратился в ад. 
Это то, что произошло у нас, в Таджикистане, только наоборот.

Yesenin's Persian Motifs

زادبوم کبود فردوسی
یادمانت جاودانی باد
یاد این روس دلآگه باش
یاد چشم سادۀ پریاد
زادبوم کبود فردوسی

Голубая родина Фирдуси,
Ты не можешь, памятью простыв,
Позабыть о ласковом урусе
И глазах, задумчиво простых,

Голубая родина Фирдуси.

دلربایی، پارس، می‌دانم
گل چراغان است به گلزارت
از دیاری دور می گوید
باطراوت تُردی خارت
دلربایی، پارس، می‌دانم

Хороша ты, Персия, я знаю,
Розы, как светильники, горят
И опять мне о далеком крае
Свежестью упругой говорят.
Хороша ты, Персия, я знаю.

بار آخر شراب می‌نوشم
وز شمیم شراب مدهوشم
موج آوازت، «شهانۀ» من
در زمان قاتل فرقت
بار آخر فرست، بنیوشم

Я сегодня пью в последний раз
Ароматы, что хмельны, как брага.
И твой голос, дорогая Шага,
В этот трудный расставанья час
Слушаю в последний раз.

لیک یادم رَوی مگر هرگز؟
گرچه آواره و پریشانم
خاطرات من و تو و خاکت
پیش خرد و بزرگ برخوانم
از خیالم نمی‌رَوی هرگز

Но тебя я разве позабуду?
И в моей скитальческой судьбе
Близкому и дальнему мне люду
Буду говорить я о тебе —
И тебя навеки не забуду.

از بلای سَرَت نمی‌ترسم
لیک تعویذم برای توست
یک ترانه از دیار روس.
باز خوانَش، به یاد من می‌باش
با ترانه سراغت آیم کاش.

Я твоих несчастий не боюсь,
Но на всякий случай твой угрюмый
Оставляю песенку про Русь:
Запевая, обо мне подумай,
И тебе я в песне отзовусь...

Март 1925

 

***

 

Шепот ли, шорох иль шелест —
Нежность, как песни Саади.
Вмиг отразится во взгляде
Месяца желтая прелесть
Нежность, как песни Саади.

С. Есенин, 1925

پچ پچی هست یا صدای خشی
بانزاکت چو چامۀ سعدی
زرد و دلبر چو ماه می بینم
در نگاهت که خانۀ بعدی‌ست
بانزاکت چو چامۀ سعدی
سرگی یسنین، 1925
 

Пич-пиче ҳаст ё садои хаше,
Боназокат чу чомаи Саъдй.
Зарду дилбар чу моҳ мебинам,
Дар нигоҳат, ки хонаи баъдист,
Боназокат чу чомаи Саъдй.
С. Есенин, 1925

 

 ***

 

Жизнь не совсем обманула.
Новой напьемся силой.
Сердце, ты хоть бы заснуло
Здесь, на коленях у милой.
Жизнь не совсем обманула.

С. Есенин, 1925

زندگی با من دغلبازی نکرد
!می بنوشیم و بنوشش همچو مَرد
تا دل دیوانه ام شاید بخفت
:پیش زانوی دلارامم بگفت
زندگی با من دغلبازی نکرد
سرگی یسنین، 1925
 

 Зиндагй бо ман дағалбозй накард,
Май бинўшему бинўшаш ҳамчу мард!
То дили девонаам шояд бихуфт,
Пеши зонуи дилоромам бигуфт:
Зиндагй бо ман дағалбозй накард.
Сергей Есенин, 1925

 ***

 

Многие видел я страны.
Счастья искал повсюду,
Только удел желанный
Больше искать не буду.
Глупое сердце, не бейся.

Сергей Есенин, 1925

کشور بسیار دیدم، بی حساب
جسته ام بخت گریزان مرا
بخت مطلوبم ولی حاصل نشد
دررهان از جستجو جان مرا
ای دل غافل، تکاپویی مکن
سرگی یسنین، 1925
 

Кишвари бисёр дидам, беҳисоб,
Чустаам бахти гурезони маро,
Бахти матлубам, вале, ҳосил нашуд,
Дарраҳон аз чустучў чони маро.
Эй дили ғофил, такопўе макун!
Сергей Есенин, 1925

 

 

Get to The Root

Решаро дарёб!

(вижаи ҳафтаномаи "Нигоҳ")

Дишаб рӯи девори “Фейсбук”-ам паёми зерро навиштам:

“Эҳтимол дорад вожаи арабии “арӯс” баромада аз вожаи юнонии Eros бошад. “Эрус” номи илоҳаи ишқи Юнони бостон аст, ки “эрутик” (erotic) ҳам аз он муштақ шуда. Ба гуфтаи дӯсти ибризабонам Макси Муллоқанд, вожаи “арӯс” дар забони ибрӣ бидуни “ъайн” навишта мешавад, ки ҳокӣ аз решаи носомӣ (ғайрисомӣ)-и ин вожа аст. Дар порсии миёна ба “арӯс” “баюг” ва “ниюк” мегуфтанд”. Сипас аз Рӯдакӣ шоҳид овардам, ки фармояд:

Бас азизам, бас гиромӣ шод бод,
Андар ин хона ба сони навбаюг.

Таваҷҷуҳ ба ин навишта аз сӯи корбарон фузунӣ гирифту афзудам: “Зоҳиран ҳамаи вожаҳои порсӣ ё тозӣ (арабӣ)-е, ки поёнаи “-ус” доранд, юнониуласланд; ба монанди фонус, уқёнус, номус, қомус... Аз русҳо бояд пурсид, ки оё онҳо ҳам номашонро аз юнониҳо вом гирифтаанд ё на”.

Ҷумлаи охир ба маҳзи шӯхию саргармӣ буд, вагарна барои огоҳони амр равшан аст, ки вожаи “рус” решаи словӣ дорад ва ба маънои “сурхмӯй” аст ва бо “рыжий”-и русию “руж”-и фаронсавию “рушт”-и бадахшию “ред”-и инглисӣ ҳамреша; ҳаммаънои вожаи “суғд”, ки ҳамон “сурх” бошад. Чун ҳар ду табор бо мӯйҳои сурхи худ мутамоиз буданд.

Ҳадаф ҷалби таваҷҷуҳ ба решаи вожаҳое буд, ки асолаташон барои мо шинохташуда нест ва ҳадси ман ҳам аз доманаи “эҳтимолужӣ” фаротар намерафт, аммо бар истидлолҳое муттакӣ буд. Чун вожаи “арӯс” барои забони арабӣ ҳам вожаи нисбатан нав аст ва, масалан, дар забони Қуръон ин вожа ба чашм намехурад. Нуктаи марбутаи дигар ин буд, ки вожаи “арӯс” ё “орӯс” ва дар давраи мутааххиртар “олӯс” дар адабиёти порсии миёна ва навин ба маънои “сапед” ҳам корбурд доштааст. “Олӯс” дар порсии Варорӯд ҳамчунон роиҷ аст ва ба чашми лӯч гӯянд, шояд ба далели инҳирофи мардумаки чашм, ки фазои сапеди бештареро дар чашм ба ҷо мегузорад...

Яъне баррасии як вожаи “арӯс” моро ба бараҳути вожагоние афканд, ки дар он аз илоҳаи ишқ гирифта то сурхмӯёну русҳову суғдиёну юнониёну лӯччашмон ҳозир буданд ва яке ба дунболи дигарӣ зери заррабин мерафтанд. Пас решаёбию решашиносии вожагон танҳо бо забон сарукор надорад, балки тайфи густардае аз зиндагию таҷрубиёту устураҳову пешинаи башариро дарбар мегирад. Аз инҷост, ки ин гуна донистаниҳо барои рушди андешаи як қавм боиста аст. Ҳамон гуна ки шинохти инсон аз гузаштааш ояндае дурахшонтарро барояш ба армуғон меоварад (чун аз иштибоҳҳои гузашта парҳез мекунад), донистани решаву пояи забону вожагон ҳам бар истеҳкому устуворӣ ва пӯёию ояндагустарии забон меафзояд.

Аммо шигифт аст, ки мо, порсигӯён, то кунун ба решаи вожаҳои худ аҳаммияте қоил набудаем ва фарҳангҳои луғоти мо орӣ аз нукоти решашинохтии вожаҳост. То кунун ба забону хатти роиҷ дар Тоҷикистон ҳеч фарҳанги решашинохтие ба нашр нарасида ва ҳатто дар Эрон ин риштаи забоншиносӣ ба талоши фаровоне ниёз дорад. Ҷилди нахусти “Фарҳанги решашинохтии забони форсӣ” ба қалами Баҳмани Саркоротӣ ва Муҳаммади Ҳасандӯст ва “Фарҳанги решашинохтии ахтаршиносӣ-ахтарфизик” ба тадвини Муҳаммад Ҳайдарии Малоирӣ аз маъдуди корҳои арзишмандест, ки дар ин замина тавассути порсигӯёни Эрон анҷом гирифтааст. Ва шигифттар он ки дар ин замина эроншиносони рус гӯи сибқатро аз мо рабудаанд ва то кунун се ҷилд китоби “Фарҳанги решашинохтии забонҳои эронӣ” («Этимологический словарь иранских языков»)-и В.С. Расторгуева ва Д.И. Эделман дар решашиносии вожаҳои эронӣ ҳарфи аввалу охирро мезанад. Аз Умеди Ҷайҳонии гиромӣ, тоҷики фарҳехтаи муқими Маскав, сипосгузорам, ки боъиси ошноии ман бо ин фарҳанги шигарф шуд.

Мо гоҳ бо руҷӯъ ба торих фахр мефурӯшем, ки нахустин китоби дастури забони арабиро на арабҳо, балки мо, эрониён нигоштаем. Фардо русҳо ҳам метавонанд ҷор бизананд, ки нахустин фарҳанги ҷомеъи решашинохтии забонҳои эрониро онҳо навиштаанд, на мо. Ин фарҳанг ҳанӯз батамом мунташир нашуда ва бегумон, дар поёни интишор ба унвони танҳо ганҷинаи муътабари решашиносии вожагони эронӣ матраҳ хоҳад шуд. Гӯӣ масали русии “Зри в корень» (Решаро дарёб)-ро накӯ дарёфтаанд. Чун бо шинохти реша аст, ки метавон чашмандози рушди шоху барги дарахтро тарсим кард. Бо мувозибат аз таҳдобу бунёди ганҷина аст, ки мешавад ганҷури комгоре буд. Бо шинохти решаи вожагон аст, ки метавон бар ғанои забон афзуд ва онро имрӯзӣ кард. Шинохти дирӯз мояи тарсими фардост. Ва ин чизест, ки мо дар ҳеч як аз чаҳор кишвари порсигӯй дарнаёфтаем (Гуфтам “чаҳор”, чун шумори порсигӯёни Узбакистон фузунтар аз кулли ҷамъияти кишвари мост ва лоҷарам онро ҳам узви ин ҷомеъа медонем).

Мо то кунун бо дарки устурагунае аз вожаи “тоҷик” иктифо кардаем ва ҳатто бо ҳамон хиёли воҳӣ парчами кишварамонро бо тоҷ оростаем, дар ҳоле ки шинохти дақиқтар аз ин вожа тасвире дигар ба даст медиҳад. Дар натиҷа дарки ғалат аз номамон ҳувияти моро ҳам дучора гирдоби сардагумӣ мекунад.

Кӯтоҳсухан, донишварони забоншиноси мо бояд мояи бештар бигзоранд, то ҳамонанди “Фарҳанги забони тоҷикӣ”-и дуҷилда ҳамосае дигар биофаринанд ва нахустин фарҳанги ҷомеъи решашиносии забони порсиро тадвин кунанд. Бо таваҷҷуҳ ба мавҷудияти адабиёти русӣ дар ин замина тадвини як чунин фарҳанге кори сахт душвор нест; албатта, агар мақомот ҳам заминаи молии онро фароҳам кунанд. Агар ба ин муҳим даст ёбем, дар ҷаҳони порсигӯй пешоҳанги решашиносии забони муштаракамон хоҳем шуд. Аз дониши забонҳои порсию русӣ метавон баҳраи фаровоне бурд ва ин неъматро дар миёни порсигӯёни ҷаҳон танҳо донишварони мо доранд. Пас ин кор ҳам шуданист, агар ҳиммате ба харҷ диҳем.

Shoes of Pious Men

Аз дӯсте дар Душанбе матни ривояте қадимиро бо таърифе имрӯзӣ ва ба забони русӣ дарёфт кардам. Дӯстам аз ман мехост, ки онро тарҷума ва инҷо мунташир кунам. Номи муаллифи матн бароям равшан нест. Дар Интернет ҷустуҷӯ кардам ва торнамоеро бо номи Bayushki.ru пайдо кардам, ки ин ривоят ва ривоёти дигареро аз дарвешон дошт; он ҳам бидуни зикри номи муаллиф. Ба ҳар рӯй, ин ривоятҳо баргирифта аз осори дарвешону сӯфиёни ғолибан порсигӯянд.

Инҷо нахуст баргардони порсии ин достони омӯзанда ва сипас матни русиашро мехонед.

Кафшҳои одамони порсо

Ду марди парҳезгору порсо ҳамзамон вориди масҷид шуданд. Яке кафшҳояшро аз пой кашид ва пушти дар канори ҳам чид. Дувумӣ ҳам кафшҳояро кашид, лингаҳои кафшашро рӯдаррӯи ҳам гузошту зери бағал гирифт ва вориди масҷид шуд.

Ин рӯйдод миёни одамони шарифу парҳезгори дигаре, ки канори дар ба тамошо нишаста буданд, баҳсе барангехт. Онҳо тасмим гирифтанд мушаххас кунанд, ки рафтори кадом як беҳтар буд. Яке гуфт:

- Он мард бо пои бараҳна вориди масҷид шуд. Пас оё беҳтар набуд, ки кафшҳояшро пушти дар бигзорад?

Дигарӣ истидлол кард:

- Шояд ба хотири он кафшҳояшро бо худаш бурд, то барояш ёдовари ин маҳалли муқаддас ва зарурати тавозуъу фурӯтанӣ бошад.

Он ду намоз гузорданду берун омаданд. Аҳли баҳс ба ду гурӯҳ бахш шуданд ва ҳар гурӯҳ атрофи қаҳрамони худ гирд омаданд ва ба тарҳи пурсишҳо оғоз карданд, то ангезаи коре, ки он ду бо кафшҳояшон карда буданд, равшан шавад. Марди аввал гуфт:

- Ман бо мулоҳизоти комилан маъмулӣ кафшҳоямро пушти дар гузоштам: агар касе мехост онҳоро бидуздад, имкони чирагӣ бар ин васвасаи гуноҳолудро меёфт ва бад-ин гуна метавонист бар тӯшаи охираташ биафзояд.

Шунавандагон шефтаи андешаи наҷибу шарифи ин мард шуданд, ки ба фикри дороии худ набуда ва таваккул ба Худо кардааст. Дар ҳамин ҳол марди дувум далели амалашро ба ҳаводоронаш тавзеҳ медод:

- Ман кафшҳоямро бо худ бурдам, чун агар онҳоро дар берун ҷо мегузоштам, онҳо эҳтимолан дар дили касе васвасаи дуздӣ эҷод мекарданд. Ва агар касе таслими он васваса мешуду кафшҳоро медуздид, дар рӯзи қиёмат маро ҳамдасти ҷурми худ медонист.

Ҳар касе, ки ин суханонро шунид, аз хираду наҷобати ин мард дар шигифтӣ фурӯ рафт.

Аммо баногоҳ марде дигар, ки дар он миён буд ва хирадманде ростин буд, фарёд зад:

- Эй бебасарон! Тайи муддате, ки шумо инҷо ғарқи эҳсосоти воло будеду ҳамдигарро бо намунаҳои парҳезгорию порсоӣ саргарм мекардед, як чизи воқеъӣ иттифоқ уфтод.

Ҳама бо ҳам пурсиданд:

- Чи иттифоқ уфтод?

Марди хирадманд идома дод:

- Ҳеч кас васвасаи дуздидани кафшҳоро дар дил надошт. Васвасае дар кор набуд. Он гуноҳкори фарзӣ аз канори кафшҳо нагузашт. Ба ҷои ӯ як инсони дигар вориди масҷид шуд. Касе, ки кафше ба по надошт, то онро пушти дар бигзорад ё зери бағал. Побараҳна вориди масҷид шуд ва касе мутаваҷҷеҳи рафтори ӯ набуд. Худи ӯ камтар аз ҳама нигарони бардошти дигарон аз худаш буд. Вале ба далели самимияти намози вай дар ин масҷид имрӯз ӯ ба таври комилан ғайримустақим ба ҳамаи дуздони билқувва, ки метавонистанд кафшҳоро бидузданд ё надузданд ва ҳамчунин ба онҳое, ки шояд аз дуздӣ худдорӣ мекарданду ислоҳ мешуданд, кумак кард. Магар ҳанӯз дарнаёфтаед, ки корбурди усули порсоию парҳезгорӣ - сарфи назар аз ин ки чи қадр зебову писандида аст – дар баробари хираду хирадмандони ростин ранг мебозаду беарзиш мешавад?

Ин ривоят борҳо таъриф шуда ва баргирифта аз омӯзаҳои тариқати хилватия аст, ки Умари Хилватӣ поягузори он аст. Дар он баҳсе матраҳ шуда, ки дар миёни дарвешон бисёр маъруф аст: ононе, ки дар вуҷуди худ фурӯзаҳо (хусисиёт)-и хосси даруниро парвариш медиҳанд, нисбат ба онҳое, ки танҳо тибқи усули ахлоқии мушаххасе рафтор мекунанд, бар ҷомеъа, бар тӯдаҳо таъсири бештар мегузоранд. Гурӯҳи аввал “пайрави рафтори воқеъӣ” ҳастанд, дар ҳоле ки гурӯҳи дуввум “намедонанд, аммо донишбозӣ мекунанд”.

Туфли благочестивых людей

Два благочестивых и достойных человека вошли в мечеть в одно и то же время. Первый снял свои туфли, аккуратно придвинув к друг дружке, оставил за дверью. Второй тоже снял туфли, сложил их подметками, и сунув за пазуху, вошел в мечеть.

Это событие возбудило спор между другими благочестивыми и достойными людьми, которые сидели у входа и все видели. Они решили выяснить, кто из этих двух поступил лучше. «человек в мечеть вошел босой – так не лучше ли было оставить свою обувь за дверью?» « Мы не учитываем одного: он мог взять с собой туфли для того, чтобы они ему напоминали о священном месте, о должном смирении, возразил другой». Но вот те люди, совершив молитву, вышли на улицу. Спорщики, разделившиеся на два лагеря окружили каждый своего героя и стали расспрашивать, чем были продиктованы их поступки. Первый человек сказал: « Я оставил свои туфли за дверью, руководствуясь вполне обычными соображениями: если бы кто-нибудь захотел их украсть, он имел бы возможность побороть свое греховное искушение и таким образом приобрел бы заслугу для будущей жизни».

Слушатели были восхищены благородным образом мыслей этого человека, который так мало заботился о своей собственности и отдался на волю случая. В это же время второй человек объяснил своим сторонникам: «Я взял туфли с собой потому, что оставь я их на улице, он могли бы возбудить соблазн в душе какого-нибудь человека. Тот, кто подался бы искушению и украл их, сделал бы меня сообщником на страшном суде». Мудрость и благородство этого человека привело в восторг всех, кто его слушал.
Но в этот момент другой человек, присутствующий среди них, который был настоящим мудрецом, воскликнул:

- О слепцы! Пока вы здесь предавались возвышенным чувствам, развлекая друг-друга примерами благородства, произошло нечто реальное.

- Что произошло? – спросили все разом.

- Никто не был искушен туфлями, продолжал мудрец, никто не был искушаем туфлями. Предполагаемый грешник не прошел мимо них. Вместо этого в мечеть вошел другой человек. У него не было туфель совсем, так что он не мог ни оставить их снаружи, ни внести их внутрь. Никто не заметил его поведения. А сам он меньше всего думал о том, какое впечатление он произведет на тех, кто на него смотрит или не смотрит. Но благодаря реальной искренности его молитвы сегодня в этой мечети самым непосредственным образом помогли всем потенциальным ворам, которые могли или не могли украсть туфли или могли бы исправиться, устояв перед искушением.
Разве вы не поняли еще, что практика благочестия, какой бы прекрасной она не была сама по себе, теряет свою ценность, когда узнаешь о существовании реальных мудрецов.

Это сказание приводится довольно часто. Оно взято из учений ордена Килватийа («Затворники»), основанного Омаром Килвати. В ней иллюстрируются аргумент, общеизвестный среди дервишей: те, кто развивает в себе особые внутренние качества, оказывает большое влияние на общество, чем те, кто пытается действовать только согласно определенным моральным принципам. Первые называются «люди реального действия», а вторые-«те, кто не знает, но играет в знание».

Obscurity

Гумномӣ

(вижаи ҳафтаномаи "Нигоҳ")

Имрӯз, пеш аз ин ки барои навиштани ин сатрҳо бинишинам, бар ҳасби тасодуф шоҳиди гуфтугӯи се-чаҳор мусофири утубус дар шарқи Ландан будам. Ҷавононе, ки баравшанӣ пайдо буд аҳли Осиёи Миёнаанд, дар ҳоле ки фаварони душномҳои русӣ аз даҳонашон меборид, савори утубус шуданду нишастанд. Як марди миёнасол, ки пеш аз сухан гуфтанаш ҳам рус буданаш аз ваҷоҳаташ ҷеғ мезад, аз ҷавонони тозаворид ба забони русӣ пурсид аҳли куҷоанд. Гуфтанд: “Туркманистон”. Гуфт: “Манзуратон Қазоқистон аст?” Гуфтанд: “На, каме поинтар. Туркманистон”. Гуфт: “Оҳон! Ёдам омад. Солҳо пеш, шояд сӣ сол пеш буд, ки гузорам ба кишваратон уфтода буд. Фақат як шаҳрашро дидам, мутаассифона. Аммо ҳаргиз фаромӯшаш намекунам. Шаҳри Чкаловск! Аҷаб зебоманзар буд!”

Пас аз лаҳзае сукут яке аз ҷавонони туркман бо пӯзиш равшан кард, ки Чкаловск дар қаламрави Туркманистон воқеъ нест. Тоза баъд аз он буд, ки барои 10-15 дақиқа баҳси куҷо будани Чкаловск ҷараён дошт. Тақрибан ҳамаи кишварҳои минтақаро ном бурданд, ба ҷуз Точикистон ва саранҷом ба натиҷае расиданд, ки Чкаловск шаҳрест дар Узбакистон ва бо итминони хотир ба идомаи суҳбатҳояшон пардохтанд. Маҷбур ба мудохила шудам, то нақшаи зеҳнии ин ҷамоъати русу туркманро равшантар кунам.

Замоне сарзаминҳои он марди русу ин ҷавонҳо ва мани шунаванда яке буд ва аз тикка-пора шудани он ҳанӯз 20 соли тамом ҳам нагузаштааст. Аммо ҳамон суҳбати кӯтоҳ басанда буд, ки мизони бегонагӣ ва фосилаи уфтода миёни ҳаммеҳанони пешинро ошкор кунад. То бист сол пеш ҳама зери як парчами фарох саф мекашидему аз иттиҳоди заволнопазири миллатҳои Уруосиё ба ҷаҳониён шиъор медодем ва шуъурамонро ҳам бо ин шиъорҳо анбошта будем. Аммо ҳамааш шиъоре беш набуд, вагарна бо шӯру тӯфоне, ки баъдан ба сарвақтамон расид, шарҳа-шарҳа намешуду фурӯ намерехт.

Аз ин рӯ аҷаб нест, ки як марди руси 40-45-сола (ки бо ифтихор ба ҷавонони корҷӯи туркман пуз медод, ки ба даъвати як бонки инглисӣ барои кор ба Ландан омада ва ин ки дар ҷавонӣ хуб дарс хонда буд, ки ба инҷоҳо расидааст) миёни Туркманистону Тоҷикистон тафовут қоил мешуд. Бегумон, ин суҳбати марди рус баёнгари биниши тангаш дар мавриди минтақа буд. Аммо аз сӯи дигар, намоёнгари нотавонии кишварҳои минтақа дар шиносондани худ тайи солҳои истиқлол ҳам буд. Мо, ки аз кишварҳои дуртар дар Ғарбу Шарқ таваққуъи шиносоӣ ва шинохта шуданро дорем, оҳиста-оҳиста дар чашми бародарони бузурги пешин ҳам рангу рӯ мебозему гумном мешавем.

Бист соли дурӣ аз он ғӯли сурхи бузург баҳонаи хубест барои андешидан бар сари ин ки чи будему чи шудем. Албатта, ин манзур дар ин мухтасар намегунҷад. Муқоисаи омору арқом фурсату фазои бештаре мехоҳад. Он чи равшану мусаллам аст, ин аст, ки Шӯравӣ беасар нашуд. Асароти зиндагии мо дар Шӯравӣ барои даҳҳо ва шояд садҳо соли дигар дар бистари миллати мо боқӣ хоҳад монд. Ҳамон гуна ки осори зиндагӣ дар Аморати Бухоро ҳамчунон машҳуд аст ва бо фурӯ рехтани ғӯли сурхи бузург он осор дубора бармало мешаванд; аморате, ки дар поёни садаи 18 дар паи марги Нодиршоҳи Афшор поярезӣ шуд ва то поёни умри 135-солааш нишони андаке аз шукуфоӣ аз худ ба ҷо гузошт ва бештар ёдовари сарафкандагию хорӣ ва гирифториҳои моддию маънавист. Шӯравӣ он фазоро ба ҳам зад, мизони саводро аз тақрибан ҳеч ба 100 дарсад расонд, бемористонҳои ройгон сохт, донишомӯзиро иҷборӣ ва маҷҷонӣ кард, бекориро ба ҳадди ақал бурд... Инҳо ҳама муъҷизаосо анҷом нагирифт, албатта, балки миллати мо дар канори дигар миллатҳои Шӯравӣ аз ҳафт хони Рустам гузаштанд ва аз дами теғи ҷаллодони Кремлин ҷон ба саломат бурданд, то дар поёни умри ғӯли бузурги сурх лаҳзае биосоянд.

Ҳамон рифоҳу беҳзистист, ки ёди Шӯравиро дар зеҳни бисёре азизу гиромӣ нигоҳ доштааст. Бадбахтиҳои имрӯз накбати дирӯзро ҳеч карда ва ҷаҳаннами имрӯз бадтарин рӯзгори шӯравиро биҳиштӣ ҷилва медиҳад. Гӯӣ ёдамон рафтааст, ки Шӯравӣ дар баробари он беҳзистии кӯтоҳмуддат сиришти моро ба ҳам зад, ҳувияти моро захмӣ кард, моро дар баробари пурсишҳои кӯдаконаи “Ман кистам? Забони модарии ман чист? Номи миллати ман чист?” қарор дод, аз дунёи куҳан якбора чунон ба чархаи ҷаҳони навин афкандамон, ки акнун бо рафтани Шӯравӣ дигарбора ба ҳамон дунёи қадимӣ рӯ оварадаем, моро пир карду ба лабаи гӯр бурд, то ба унвони як миллат ба хок андар шавем, бо ду бор тағйири алифбо моро чунон аз решаву пайвандамон гусаст, ки то кунун дунболи решаамон мегардем...

Дар ду вожа метавон муҳимтарин неъматҳои зоиш ва марги Шӯравиро хулоса кард: дониш ва истиқлол. Дар воқеъ танҳо мероси мо аз Шӯравӣ донишест, ки дар пушти пардаи оҳанин фаро гирифтем. Ин ки то чи андоза аз ин мерос мувозибат кардаам, ниёзе ба тавзеҳ надорад. Вазъияти кунунии ҷомеъаи мо ойинаи донишу тавоноиҳои миллат аст. Ва муҳимтарин неъмате, ки аз марги Шӯравӣ ба дастамон омад, истиқлол аст, ки шояд рӯзе-рӯзгоре баростӣ ба самар бирасад ва аз ҳолати намодин (символӣ) ба воқеъият табдил шавад. Истиқлол дар таъйини ҳувият ва тасбити ҳокимияти худ. Чун бидуни ҳувият беҳзистии инсон бо рӯзгори хушу пуралафи як гови парворӣ тафовуте надорад. Шӯравӣ мехост ҳамеша юнҷаву коҳи моро ба ҳадди ниёзамон дар охур бирезад. Истиқлол моро водор мекунад, ки бо корбурди зеҳну шуъур юнҷаву коҳи худамонро таҳия кунем.

Мухтасар суҳбати мусофирони утубус боъиси ғалаёни ин андешаҳо шуд. Гусастагии пайванди мо бо мардумони ҳамсарнавиштамон дар Шӯравии пешин жарфтар мешавад ва ҳайсияту эътибори миллат акнун ба дасти сарварони ҳар кадом аз онҳост. Ҳанӯз умеде ҳаст, ки бар пояи мероси баҷомонда аз Шӯравӣ, яъне зерсохтҳои донишию донишпажӯҳии он, биное барафрохта шавад, то намоёнгари миллат бошад. Бозгашти академисян Акбари Турсон гоми баландест дар ин росто. Ин мард бо дониши васеъе, ки дар заминаҳои гуногун дорад, метавонад ба унвони раиси Пажӯҳишгоҳи забон, адабиёт, ховаршиносӣ ва осори хаттӣ омили таҳаввулоти фарогири судманде шавад, ба шарти ин ки бо парҳез аз баҳсҳои сиёсии бемоя (ба монанди мусоҳибаи ахираш бо торнамои БиБиСи дар рӯзи 22.04.2011) ба маъмурияти азимаш бипардозад. Ҷалби донишвароне чун Акбари Турсон метавонад Тоҷикистонро дар арсаи байнулмилалӣ шинохтатар кунад ва он марди рус дар утубуси шарқи Ландан дигар барои ба ёд овардани номи Тоҷикистон ин ҳама ба мағзи худ фишор нахоҳад овард.

Russians Faking History

Русҳо торих метарошанд

(вижаи "Ногуфтаҳо"-и Нигоҳ)

Замоне таҳсилкардагони донишгоҳҳои Русия ифтихор мефурӯхтанд ва шояд ҳам ҳақ доштанд. Бархурдорӣ аз дониши донишварони барҷастаи Русия дар муассисаҳое чун Донишгоҳи давлатии Ломоносов насиби ҳар навъи башаре намешуд. Он дониш дар ҳар гӯшаи ин кураи хокӣ мухотабу шунидору харидоре дошт, чун ҳосили пажӯҳишҳои чандсадсолаи мағзҳои мутафаккири бузургтарин кишвари ҷаҳон буд ва созгор бо тозатарин ёфтаҳои аҳли донишу пажӯҳиш дар саросари гетӣ, ҳарчанд бархе аз риштаҳои он бо андешаи расмии кишвари шӯроҳо олуда буд.

Бо фурӯпошии Шӯравӣ ва аз ҳам гусехтани шерозаҳои умур ҳатто дар густараи донишу донишпажӯҳӣ ин ифтихор дигар пучу беҳуда ҷилва мекунад. На ба хотири бутлони андешаи расмии шӯравӣ, балки ба хотири роҳи ботиле, ки бархе аз устодони он донишгоҳҳо паймудаанд. Гӯё бо фурӯпошии импротурии сурх сомона (систем)-и омӯзишӣ ва софӣ ё филтери донишмеҳвари он низ фурӯ рехтааст.

Агар на чунин буд, “донишмандон”-е чун А.Т. Фоменко ва Г. В. Носовский ҳам маҷоли буруз намеёфтанд. Ин ду пажӯҳишгар, ки таи чанд соли ахир рафҳои китобфурӯшиҳоро бо чандин ҷилд асари “торихӣ” анбоштаанд, зоҳиран ҳар ду риёзидонанд, вале аз чи бошад, ки ҳавои торихнигорӣ кардаанд ва торихро дар гирдобе аз фарзияҳои дурӯғолуд печондаанд. Дар як соли ахир аз ин ду “донишманд” се асар чоп шуда, ки базудӣ фаромӯш хоҳанд шуд.

Фарзияи модари ҳамаи фарзияҳои ин ду устоди Донишгоҳи Ломоносови Маскав ин аст, ки ҳар чи мо аз торих хондаем, бар мабнои донистаҳои мо дар садаи 17-уми мелодист ва бо донистаҳои кунунӣ созгор нест. Ба бовари онҳо, бештари навиштаҳои торихӣ дар воқеъ тафсире аз рӯйдодҳои давраи мавсум ба “Ошуфтагии бузург” ё “Великая Смута”-и Русия аст, ки садаҳои 16 ва 17-ро дарбар мегирад. Онҳо бар мабнои “назария”-и тозапардохтаи худ тамоми рӯйдодҳои муҳимми ҷаҳонро ба Русия нисбат додаанд ва ҳатто маҳалли зоиши Исои Масеҳро аз Носирия (Назарет) ба Крима (Крым) кӯч додаанд ва маҳалли хоксупории Марями муқаддасро ҳам ҳамон ҷо медонанд ва маҳалли Лавҳи Муқаддасро ҳам ва Шоҳ Артурро ҳам аз Инглистон ба Русия мунтақил кардаанд ва ӯро таҷассуме аз Исои Масеҳ ва Дмитрий Донской, аз шоҳзодагони руси садаи 14, донистаанд.

Ин ду донишпажӯҳ, ки дар воқеъ роҳзани донишанд, назарияеро зери унвони “Замоншиносии навин” ё “Новая хронология” поярезӣ кардаанд, ки ҳатто дар Донишномаи маҷозии Wikipedia ба унвони “назарияи илмии дурӯғин” ё «лженаучная теория» муъаррифӣ шудааст; назарияе, ки тавассути маҳофили илмии торихдонону бостоншиносон, забоншиносону риёзидонон, физикдонону ахтаршиносон такзиб мешавад.

Ин назария, дар воқеъ, зодаи миёнаҳои даҳаи 1990 аст; замоне ки ҳар азроҳрасидае метавонист газофагӯиҳои худро бо шуморгон (тираж)-е бештар аз 700 ҳазор нусха ҳам мунташир кунад. Пешоҳанги ин инҳирофи илмӣ Анатолий Фоменко, риёзидон ва узви Фарҳангистони улуми Русия буд, ки корҳои баъдиаш бо ҳамроҳии Глеб Носовский мунташир мешавад.

Бино ба назари ин ду риёзидони торихнигоршуда, замоннигории ҳамаи рӯйдодҳои торихӣ, ки мо медонем, ғалат будааст ва торихи мактуб (навишташуда)-и башарият кӯтоҳтар аз он аст, ки тасаввур мешавад ва аз садаи даҳуми мелодӣ ба он сӯ намеравад. Ба бовари онҳо, ҳамаи тамаддунҳои бостонӣ тасаввур ва хобу хаёли башарият аз тамаддунҳои баъдина будааст. Муаллифони ин назарияи бебунёд торихи башариятро ба наҳви худ бозсозӣ кардаанд, ки дар конуни он фарзияи мавҷудияти як импротурии ғулосо (дарбаргирандаи Урупо ва Осиё) дар садаҳои миёнӣ қарор дорад ва гӯё маркази сиёсии он импротурӣ ҳамоно хоки Русия будааст. Ба эътиқоди ин торихнашносон, додаҳои торихии маъруф аз пешинаҳои дур ношӣ аз дасткории санадҳои торихӣ будааст.

Дӯстам Умеди Ҷайҳонӣ огоҳам кард, ки А.Т. Фоменко ва Г. В. Носовский пас аз дарҳам кӯбидани додаҳои торихии Бохтарзамин ба торихи Ховарзамин ҳам даст ёзидаанд ва нахустин туъмаи онҳо “Шоҳнома”-и Ҳаким Фирдавсӣ будааст. Дар китоби нави 669-сафҳаии ин ду пажӯҳишгари нобоб достонҳои “Шоҳнома”-и мо бозтобе аз рӯйдодҳои торихии Русия дар садаҳои 12 ва 17-уми мелодӣ унвон шудааст. Мусалламан, ин иддаъо ба ҳар гӯше хандадор мерасад. Агар рӯйдодҳои мазкур дар “Шоҳнома” ин ҳама ба мо наздик буда, пас чи гуна бузургони садаҳои 12 то 17-уми мелодӣ ва ҳатто бархе аз андешаварзони Бохтарзамин аз он ёд кардаанд? Аслан Каюмарси Пешдодию говаш дар торихи Рус кӣ метавонад бошад? Ва Фаридуну се писараш? Вале оё арзиши онро дорад, ки дар вокуниш ба чарандиёту «Наша Раша»-и торихии русҳо як матлаби пажӯҳишӣ бинависем ва собит кунем, ки Фоменко ва Носовский фаротар аз зери биниашон надидаанд ва ғалат кардаанд? Мусалламан на. Ҳадаф танҳо ин буд, ки таваҷҷуҳи андешаварзони тоҷикро ба ин вайронгарии торихии бархе аз русҳо ҷалб кунем, ки албатта, фаротар аз Русия хонандае надоранд.

Как поступить с Узбекистаном?

События текущей недели могут стать судьбоносными для Таджикистана, если власти и гражданское общество смогут воспользоваться двумя удобными случаями. Международная конференция высокого уровня «Вода для жизни», проходящая в Душанбе, и вслед за ней саммит стран-членов ШОС в Ташкенте сведут вместе властей двух стран, вовлеченных в своего рода необъявленную холодную войну вот уже несколько лет. Разумеется, глядя из Ташкента, в Душанбе о международных конференциях на высоком уровне и речи быть не может. Следовательно, узбекскую делегацию возглавила заместитель министра экономики. Горе не беда. И через Галину Каримовной можно передать ясные, недвусмысленные, логичные и обдуманные сообщения прямо в Ташкент.

Конечно же более значительными являются визит Рахмона в Ташкент 10-11 июня и его возможная встреча тет-а-тет с Каримовым. Сможет ли глава Таджикистана развеять хилую логику аргументации Каримова против строительства гидроэлектростанций в Таджикистане или же покорно выслушает популистическую риторику оппонента без проявления подобающей реакции и потопает обратно?

Участие региональных держав в обоих заседаниях может сыграть важную роль в урегулировании кризиса. В мае министр обороны Ирана Ахмад Вахиди предложил посредничество Тегерана для преодоления разногласий между Душанбе и Ташкентом. Учитывая симпатии Ирана к гидропроектам Таджикистана, можно надеяться на эффективное посредничество Тегерана, которое могло бы хотя бы немного растопить лёд таджикско-узбекских отношений.

Помимо того, Таджикистану следует добиваться и поддержки Китая. Покамест политика Узбекистана в плане привлечения симпатий держав более успешна. К примеру, проект строительства Зарафшанской ГЭС, подписанный с китайской стороной в 2007, не воспроизводился именно из-за вмешательства Узбекистана. Помеха заставила китайцев считаться с позицией более важного соседа и принебречь таджикскими клиентами.

Аргументы, приведенные узбекской стороной, не совпадают с доводами рассудка; якобы в результате запуска станции часть посевных земель в Узбекистане останутся без воды. Небольшими усилиями экспертов можно установить недействительность этого гиперболического описания последствий реализации таджикских гидропроектов.

В дни присутствия высокопоставленных гостей в столице гражданское общество Таджикистана, в свою очередь, может продемонстрировать сущность проблем, навязанных Узбекистаном. Таджикские экспаты в западных странах стараются организовать акции протеста у зданий узбекских посольтв в тех дальних краях. Однако проведение подобных мирных митингов в самом Таджикистане кажется более логичной и даже необходимой мерой.

Узбекистан неоднократно пользовался орудием «общественных протестов» против экономических проектов и предприятий Таджикистана, хотя было очевидно, что эти выражения «народного недовольства» носили исключительно заказной характер. Если таджикские власти-«митингофобы» разрешат простому народу выйти на улицы и высказаться против экономического гнета северного соседа, несомненно их голоса прозвучат громче и четче. От прямого вмешательсва Узбекистана в экономических делах Таджикистана посчитан колосальный ущерб в жизни таджикистанцев. Страдает простой народ, о чем наглядно свидетельствуют сотни вагонов, задержанных узбеками за пограничной чертой.

Участникам обоих заседаний следует запомнить нижеследующие факты. Во-первых, свыше 40% водяных ресурсов Центральной Азии истекают из таджикских гор. То есть 4% гидропотенциала Земного шара концентрируется в нашей стране. Но явная диспропорция в том, что всего лишь 15% из 115 кубокилометров воды, которая ежегодно формируется в реках региона, относится Таджикистану.

“Вода – это жизнь” для таджикистанцев – это не лишенный смысла слоган, а сущная реальность. Гидроресурсы являются единственным значительным природным богатством нашей страны. Узбекские власти донимают международное сообщество беспокойством о судьбе своих хлопковых полей; то есть они обеспокоены, что возможно с реализацией таджикских гидропроектов государственный доход узбеков убавится. В то время, как Таджикистан обеспокоен зимними энергетическими кризисами, которые ежегодно уносят жизни людей.

Все же Ташкенту не удалось доказать, что строительство ГЭС в Таджикистане катастрофически скажется на ирригиционную систему Узбекистана. Оценка группы независимых международных экспертов разнесла бы это глупое утверждение в пух и прах.

Узбекские власти также возмущены вероятными экологическими последствиями таджикских гидропроектов, хотя возмущаться вероятностью чего-либо – неразумно. Особенно когда подобное возмущение выражается на фоне экологической трагедии Аральского моря, причиненной неразумным управлением тех же властей. Была бы их экологическая тревога действительной, наверняка картина Аральского моря выглядела бы иначе.

Помимо гидропроектов Таджикистана есть и другие факторы, вызывающие возмущение Ташкента. Почему-то Узбекистану не по нраву все доходные экономические проекты Таджикистана. Кстати, часть “народных протестов” Узбекистана были направлены против Регарского алюминевого завода (Талко). Говорят, завод наносит серьезный экологический ущерб региону. Более нелепого утверждения не могло бы и быть. Глядя на цифры ежегодных промышленных отходов Узбекистана и ндустриальных отбросов всех заводов и фабрик Таджикистана можно догадаться, что гора сравнивается с песчинкой.

Очевидно то, что Узбекистан старается всеми способами воспрепятствовать экономическому процветанию Таджикистана и её выхода из-под экономического влияния Ташкента. Реализация гидропроектов в конечном счете приведет Таджикистан к экономическому самообеспечению, чего не желают узбекские власти. Кроме того, им кажется, что эти проекты могут оснастить Душанбе сильным рычагом давления против ташкентских властей.

Многое можно добавить, но если ознакомить представителей региональных держав с вышесказанными доводами (конечно же в более изощренном и обтесанном дипломатическом изложении), авось и до держав истина дойдет и с Ташкентом наладятся более дружеские отношения.